"Россия - это страна, где вам всадят нож в спину, а потом арестуют за незаконное ношение оружия."
Нынешняя война России против Украины со всей наглядностью продемонстрировала принципиальную разницу между ментальностью россиян и украинцев. Как оказалось, это два совершенно различных народа. Если для россиян характерно авторитарное мышление (сталинизм, путинизм, самодержавие), то украинцы более склонны к демократии и даже к своеобразному анархизму.
Недавно американская исследовательница клептократического режима в России Карен Давиша довольно точно отметила, что западные исследователи российского общества и государства совершали ранее важную методологическую ошибку: они рассматривали Россию как неудавшуюся демократию (failing democracy), тогда как на самом деле Россию, ее общество, следовало бы рассматривать как успешный авторитаризм (succeeding authoritarianism).
Таким образом, этот исторический тип вотчинного (патримониального) государства, о котором пишет Пайпс, до сих пор сохранился в России. В этом типе государства, который напоминает восточную деспотию, в которой, по мысли Гегеля, свободен лишь один, верховный властитель (царь, генсек, президент) сосредоточил в своих руках реальную высшую власть и, по сути, является собственником всего государства, подданные в котором лишены реальных прав и являются собственностью правителя. Захочет такой правитель, наплевав на закон, лишить собственности кого-либо из олигархов (например, Ходорковского) – пожалуйста. Прикажет похитить с территории другого государства Надежду Савченко и держать без малейших правовых оснований – тоже можно. Прикажет отравить за границей политического противника – тоже пожалуйста. Причем большинство россиян такой режим вполне устраивает, ибо он для них исторически органичен.
Нынешняя война России против Украины со всей наглядностью продемонстрировала принципиальную разницу между ментальностью россиян и украинцев. Как оказалось, это два совершенно различных народа. Если для россиян характерно авторитарное мышление (сталинизм, путинизм, самодержавие), то украинцы более склонны к демократии и даже к своеобразному анархизму.
Недавно американская исследовательница клептократического режима в России Карен Давиша довольно точно отметила, что западные исследователи российского общества и государства совершали ранее важную методологическую ошибку: они рассматривали Россию как неудавшуюся демократию (failing democracy), тогда как на самом деле Россию, ее общество, следовало бы рассматривать как успешный авторитаризм (succeeding authoritarianism).
Таким образом, этот исторический тип вотчинного (патримониального) государства, о котором пишет Пайпс, до сих пор сохранился в России. В этом типе государства, который напоминает восточную деспотию, в которой, по мысли Гегеля, свободен лишь один, верховный властитель (царь, генсек, президент) сосредоточил в своих руках реальную высшую власть и, по сути, является собственником всего государства, подданные в котором лишены реальных прав и являются собственностью правителя. Захочет такой правитель, наплевав на закон, лишить собственности кого-либо из олигархов (например, Ходорковского) – пожалуйста. Прикажет похитить с территории другого государства Надежду Савченко и держать без малейших правовых оснований – тоже можно. Прикажет отравить за границей политического противника – тоже пожалуйста. Причем большинство россиян такой режим вполне устраивает, ибо он для них исторически органичен.
Никакой особой миссии у России не было и нет! Не надо искать никакой национальной идеи для России – это мираж. Жизнь с национальной идеей приведёт сначала к ограничениям, а потом возникнет нетерпимость к другой расе, к другому народу и к другой религии. Нетерпимость же обязательно приведёт к террору. Нельзя добиваться возвращения России к какой-либо единой идеологии, потому что единая идеология рано или поздно приведёт Россию к фашизму.
Хочется, конечно же, спросить откуда он знал.
Но ответ — на поверхности.
Помните закон Мюллера-Геккеля из школьного курса биологии? Онтогенез повторяет филогенез. Следовательно, справедливо и обратное. Если развитие отдельного организма от одной клетки до хордового млекопитающего повторяет путь эволюции всех живых существ, то и общество в своём развитии повторяет путь индивида. В истории любого общества можно выделить периоды несмышлёного детства, романтической юности и неотвратимо наступающего за ней взросления.
В масштабах человечества этой чертой взросления стала Вторая мировая война. Гитлеровские зверства наглядно показали миру, куда приводят мечты о национальной исключительности. С тех пор основным содержанием мировой политики стало стремление избежать мировых войн и всего, что к ним приводит. Оружие нападения уступило место оружию сдерживания. Выигрыш Запада в Холодной войне обеспечил не ядерный удар по СССР, а Стратегическая оборонная инициатива, от которой ни один человек не погиб, зато развеялся миф о состоятельности военного пути разрешения международных военных конфликтов в эпоху высоких технологий.
Совершенно не случайно хунта, находящаяся у власти в сегодняшней России, тратит столько усилий, чтобы вернуться в мир до 1945 года — когда у человечества не было ещё прививки от националистической чумы. Все эти апелляции к архаике — банальное приглашение сделать вид, что мы не заметили Нюрнбергского процесса. Наша хунта на полном серьёзе думает, что историю можно отмотать назад. Она оперирует ссылками на обстоятельства аннексии Америкой Техаса, как будто с 1845 года в мире ничего не изменилось.
Хунта очень ошибается. Уроки Нюрнбергского процесса ей можно и должно учить. Потому что идеи национальной исключительности в многонациональной империи — это путь на виселицу, и всякий, кто встаёт на такой путь, должен хорошо понимать последствия.























