четверг, 8 января 2015 г.

Страшные люди



В результате победы Майдана и ответной агрессии Кремля, развязавшего передел границ в Восточной Европе, многое, казалось бы, давно известное, не раз виденное, теперь открывается в особой, более объёмной оптике. Как, вероятно, уже заметили, в последнее время на российском телеэкране замелькал «Брат-2». Именно он, а не 1-й «Брат». Чем это вызвано, всем понятно: реплики насчёт «бандеровцев», звучащие в фильме, общеизвестны. А уж слова «Вы мне, гады, ещё за Севастополь ответите!», с которыми брат Витя пристреливает в Чикаго украинского «братка», давно стали чуть ли не поговоркой. Надо сказать, эта сцена в актуальном военно-политическом контексте выглядит просто ужасающей. Речь сейчас не о позиции самого Балабанова: независимо от неё, какой бы она ни была, фильм стал химически чистым результатом художественного исследования современной русской личности.
Реплики из фильма сейчас цитируют и с противоположной стороны. На недавнем киевском митинге против российской агрессии фигурировал плакат с выразительной надписью: «Так в чём правда, брат?». Вопрос адресован, разумеется, русскому народу, который в течение последних пятнадцати лет интенсивно «вставал с колен». Начало этого великого процесса как раз-то и было ознаменовано выходом фильма «Брат-2» (2000), в котором главный герой Данила Багров много рассуждает о правдоискательстве — любимая и вечная русская тема.
Вообще, тема «вставания с колен» звучит ещё и в 1-ом «Брате»: знаменитое «Скоро вашей Америке кирдык» уже тогда стало популярнейшим слоганом, эдакой патриотической мантрой. А в «Брате-2» «кирдык Америке» наступает уже чисто конкретно. Для разборки с Американцем (чикагским мафиози) братья прилетают в США — каждый со своей правдой. Она у них КАК БЫ разная. Пока оставим в стороне правду брата Вити. Займёмся правдой брата Дани.



Даня — это живая идея «мочить в сортире», озвученная известно кем именно тогда, в период съёмок «Брата-2». И он «мочит», явившись в Штаты ангелом мщения — воплощенный «кирдык Америке». В этом смысле фильм стал удивительно пророческим, ведь он вышел за год до крушения двух Башен на Манхэттене. Надо сказать, впечатления от «взятия» Крыма сильно напомнили мне 11 сентября. В обоих событиях присутствует терпкий апокалипсический запашок, знак начала крушения прежнего миропорядка свободы и разума, который, в общем, держится на США. Брат Даня выступил русским кинематографическим предтечей тех, кто таранил Башни. И он же стал культурным (а точнее, культовым) символом нашего нового исторического вектора, выведшего сейчас Россию в несомненные лидеры мирового антиамериканизма.
...Данила находит мафиози-кощея, воплощение скаредного американского духа. По наружной пожарной лестнице он бодро поднимается на башню (!)-небоскрёб, твердя мантру про «тропинку и лесок, в поле каждый колосок»: «Это родина моя, всех люблю на свете я!». Тема всемирной любви — опять же любимая русская тема, вспомним Достоевского; да и сама попытка режиссёра ответить на бытийные вопросы путём диалога и спора БРАТЬЕВ отсылает к великому классическому роману. Что же следует за этим «всех люблю на свете я»? Выстрел в охранника в коридоре — безо всякой рефлексии, автоматический. Это очень по-нашему: только у русского человека от всемирной любви до убийства — буквально один шаг. Затем Данила проходит в офисные чертоги, где восседает мафиози, беседуя за водкой с каким-то человеком. Даня с ходу пристреливает собеседника Американца, не задаваясь вопросом: кто он и зачем здесь? Это мог бы быть совершенно посторонний человек — ведь сфера деловых интересов Американца довольно обширна. Однако Данила его просто убивает — чтобы не мешал разборке. Вот это очень важный момент, на который многие обращают внимание, я убедился. Подозреваю, что в нём сокрыто очень непростое послание режиссёра. Художник такого уровня, как Балабанов не мог что-то сделать «просто так». Балабанов ЗНАЛ, что какая-то часть зрителей обязательно спросит себя: «А этого-то он зачем грохнул?». Балабанову НУЖЕН этот вопрос, который создаёт определенную оптику восприятия, позволяющую режиссёру сделать его главное и любимое дело: заглянуть в бездну. В русскую антропологическую бездну.
И он в неё заглядывает. Убив непонятно кого, Данила спокойно садится на место убитого и читает Американцу проповедь о духовности, о правде. Эдакое русское кредо на фоне чикагских небоскрёбов за стеклянной стеной. На полу труп, на столе перед Даней — ещё дымящийся пистолет. Ясные глаза простого «губастенького» русского парня, которые не смог затуманить даже стакан «рашен водки».
Брат Даня вообще «мочит» людей в Америке с особой лёгкостью — и явную гнусь и, как видим, совершенно посторонних. Он воспринимает Америку как некою виртуальную реальность, «игру-стрелялку», где в принципе всё дозволено. В ней нет людей, её населяют плоские двухмерные обозначения людей. Нет, порой такое отношение смягчается пресловутой русской душевностью, и тогда возникает вполне человечный персонаж водителя-дальнобойщика, везущего Даню в Чикаго — явная перекличка с русским дальнобойщиком из 1-го «Брата» (в финале). Но, в общем, Америка для Данилы — некий плохой сон его пограничного сознания. Кто-то назвал русских «народом-пограничником» — из-за нашего явного тяготения к пограничному состоянию. В нём пребывает и Даня, несмотря на его полную внешнюю адекватность и бесстрастие (вообще, сладкий «пограничный» трепет, как нерв, пронизывает весь фильм). Повторяю, убив постороннего, Данила с ходу, без паузы, оглашает свои соображения о правде («сила в правде»). Это удивительно емкий и страшный образ: «народ-пограничник», вещающий миру над трупом походя убитого человека. Раскольников — тот ещё переживал, а Даня — это уже особая постсоветская генерация, русский исторический итог. Народ, так, увы, и не прошедший под присмотром Запада курс «реабилитации» и «лечения» (такая возможность была после Августа-91). Народ, «встающий с колен», поучающий Америку духовности на фоне её же небоскрёбов, которые вот-вот начнут рушиться — к общему ликованию...

«Брат-2» — фильм, повторяю, пророческий, можно сказать гениальный. То, что в нём заявлено и выявлено, зрело потом все эти долгие путинские годы. Зрел — пора сказать прямо — «нормальный» русский фашизм, заквашенный на имперском шовинизме, мессианстве и неприятии Западного мира — Америки, прежде всего. И дозрел. Сейчас «народ-пограничник», исторически имеющий крайне заниженное представление о ценности человеческой жизни (в том числе и своей), двинулся в «крестовый поход» против Запада. За Севастополь «бандеровцы» уже «ответили». Теперь, очевидно, потребуют к «ответу» саму Америку — за крах СССР, соцлагеря и Варшавского блока¸ за вынужденный отход России от «особого пути» и многое, многое другое...
Братья Даня и Витя, нагрянувшие в Америку — это периферийные варвары, приехавшие в абсолютно чуждый им Рим. Данила, как мы знаем, пошёл на него войной, уехал — чтобы воевать с ним снова (сегодня). Виктор остаётся, чтобы разбогатеть и осваивать этот Рим изнутри. Брат Витя — он вовсе не антипод Данилы, хоть и «полюбил» Америку. Ведь он полюбил её опять-таки по-русски, с чисто русской верой во всемогущую силу денег. Это варвар, готовый ворваться в американскую жизнь, чтобы переделать её под свои варварские ПОНЯТИЯ. Таких, как Витя, сейчас на Западе великое множество. Запад от них стонет, но пока терпит (вспомним тот же Куршевель).
Русскими, вероятно, в нормальных странах скоро будут пугать детей. Балабанов, кстати, говорит об этом открытым текстом. На вопрос: «Вы гангстеры?», проститутка Даша, вызволенная Данилой из сексуального рабства, отвечает просто: «Мы русские». То есть «русские» — это чёткий маркер жизненного экстрима и антисоциальности, хорошо узнаваемый Западом. Маркер опасных людей-«пограничников», способных, скажем, устроить пьяный дебош в высоколетящем лайнере. Или подвесить на тонкой ниточке международную безопасность — это уж зависит от возможностей...
У Достоевского есть такой роман о прежней русской жизни: «Бедные люди». Теперь русские, пройдя через ад ХХ века и в большинстве оставшись бедными, скорее — страшные люди. Страшные не «по-человечески», а, скажем так, метафизически. Да, обаятельные даже в бандитизме и пьянстве, как брат Витя. Да, душевные и вообще клёвые, как брат Даня. Порой пленительные. Но при этом, повторяю — страшные. Причём неизвестно, кто страшнее: просто киллер Витя со своей дикарской верой в силу денег, или киллер-идеалист Даня со своей русской правдой. Ибо они именно БРАТЬЯ. Вот это и есть вопрос, оставленный нам Алексеем Балабановым.
Его фильм оказался культурной миной замедленного действия, чей смысловой потенциал раскрылся в полной мере лишь теперь, когда «москаль», стреляющий в «хохла» становится военно-политической реальностью, а российские политологи, с виду вполне нормальные, призывают нас возводить новый «железный занавес» и не бояться международной изоляции. Песня «Гуд бай, Америка», звучащая в финале «Брата-2», стала пророчеством о великом разводе путинской России с Западом. Пограничное состояние сейчас на всю страну транслирует телевизор в лице Дмитрия Киселёва, пообещавшего Америке ядерный «кирдык». Ещё чуть-чуть и с думской трибуны заявят, что сила — у нас, ибо с нами — правда божья, не говоря уже о боеголовках, освящённых лично патриархом. Того и гляди, наш политический истеблишмент усвоит лексикон иранских правдоискателей, назвав США и ЕС большим и малым шайтаном соответственно. Да что там говорить, если самого президента РФ мир заподозрил в пограничном состоянии! Однако надо признать, основания для этих подозрений появились ещё тогда, когда будущий президент-«пограничник» произнёс волшебное слово «мочить»...
Путин — это, скажем грубо, Витя и Даня в одном лице. Он и деньги уважает, и «за правду» стоит. Особо страшное, непостижимо русское сочетание. Подобно братьям Багровым, которые, всё посылая на хер, утверждали в Америке свою справедливость, Путин топчет международное право, будучи предвестником совершенно новых, сумеречных времён. Россия — родина и источник «апокалипсиса». Возможно, были правы те, кто говорил, что именно здесь-то и родится «антихрист». Земной рай — извечный русский проект — так и не состоялся, зато нам вполне может удаться проект земного ада. И вот это чёрное солнце грядущего хаоса, чёрную дыру зовущей бездны, её трепет и нарастание в русской душе гениально почувствовал Алексей Балабанов. Если Сальвадор Дали когда-то написал картину «Предчувствие гражданской войны», то Балабанов вполне мог бы назвать свой фильм «Предчувствие МИРОВОЙ войны». А ещё лучше — «Мировой Кирдык».
Балабанов, конечно же, недооценён. Он выступил пророком МИРА ИНОГО — двусмысленное звучание в данном случае абсолютно уместно.
Источник

Путин объявил войну Евросоюзу

Путин прекрасно понимает, что не только Казахстан, но и «зайчик» Беларусь готова в любой момент сбежать в Европейский Союз от «медведя» и его «Таёжного союза». Никакими воспоминаниями о Советском Союзе их не удержать, так как все помнят, что в 1922 г. договаривались о Союзе и социалистическом, а вместо него получили второе издание Российской империи. Желающих добровольно войти в третье издание Российской империи не наблюдается, и «медведю» приходится сгонять их силой. Поэтому Путин в канун Астаны решил показать всем, что он не плюшевый мишка, а настоящий зверь и запустить когти во Францию и Германию. Он словно говорит всем: «Глядите, что я могу творить, не покидая берлоги!».
Путин, наконец, таки достал два старых козыря КГБ: агентуру и «исламский фактор», чего давно ожидали.



Это сайт Коммунистической Партии Российской Федерации. Официальный зюгановский сайт. Сайт прикормленной путинской оппозиции.
На нём - прямая инструкция: как вести себя тем, кто должен совершать террористические акты непосредственно у нас - в ‪#‎Украина‬.
Читайте и "наслаждайтесь". Скриньте. Нас будут душить гарротами, жечь, убивать камнями и заточенной арматурой в печень, которая справа.
Всё - в лучших традициях путинского терроризма от КПРФ.
И не говорите, что теракты в Париже обошлись без х@ла. 

Алена Балаба





московія як ідеолог паризького теракт
Трагедия, произошедшая в Париже, в результате которой были убиты сотрудники редакции сатирического журнала Charlie Hebdo, не должна остаться без серьезных последствий. Если из нее не будут сделаны надлежащие выводы, то вскоре следует ожидать аналогичного происшествия, но с куда большим числом жертв, которое радикально изменит мышление европейцев подобно событиям 11 сентября 2001 года в США. Парижская бойня стала своеобразным водоразделом и для российского общества, лишний раз доказав, что Россия неразрывно связана с Европой и имеет с ней общую судьбу и общие проблемы.



Так, православные активисты, которые 2,5 года назад всячески травили участниц феминистической группы Pussy Riot, вчера пикетировалипосольство Франции, возложив ответственность за произошедшее на французское правительство, которое, по их мнению, не защитило оскорбленные чувства верующих (исламских фундаменталистов). Нам не привыкать слышать от российских православных священников о том, что "будущее - за мусульманами", а от видных российских политиков - о том, что российское православие гораздо ближе к исламу, чем к католицизму. Не приветствуется в России и политическая сатира, которую давно и упорно хотят приравнять не то к подрыву духовных скреп, не то к национальному предательству (стоит вспомнить хотя бы о травле писателя-сатирика Виктора Шендеровича). Поэтому не случайно, что большинство российских пишущих авторов солидаризировались отнюдь не с жертвами теракта в Париже. Да, действия убийц-исламистов почти все осудили, но точно так же почти все сопроводили это осуждение рядом оговорок, сводящихся к тому, что карикатуристы сами спровоцировали агрессию в отношение себя. Это мне напомнило циничные рассуждения фарисеев в рясах, которые время от времени рассуждают о том, что девушка, которая подвергается изнасилованию, отчасти сама виновата тем, что  спровоцировала насильника короткой юбкой или вызывающим макияжем. Оправдание насилия и насильника, к большому сожалению, - это одна из давних российских традиций, куда более мощная, чем традиция сочувствия и сопереживания жертве.

Еще один известный российский верующий, - глава Чечни и любимец Аллаха Рамзан Кадыров несказанно оскорбился твитом Михаила Ходорковского, призвавшего СМИ проявить солидарность с Charlie Hebdo и перепечатать антиисламистские карикатуры, и объявил его не только своим личным врагом, но и "врагом всех мусульман мира". Российские СМИ охотно и некритично растиражировали заявление Кадырова-младшего, которому в России позволено больше, чем кому бы то ни было другому. Как пишет РБК, сообщение Кадырова содержит также предложение "наказать" Ходорковского, причем очень «жестко». «Я уверен, что в его любимой Швейцарии найдутся тысячи законопослушных граждан, которые призовут беглого уголовника к ответу. И, видимо, этот спрос будет жестким и чувствительным», – заявил Кадыров.

Кстати о "личных врагах". Быть личным врагом Путина (а Ходорковский уже побывал в этой роли) - это, согласно логике правящего режима, значит быть врагом России и российского народа. Быть "личным врагом" патриарха Кирилла - значит быть врагом христианской веры и православия. Быть "личным врагом" Кадырова - значит быть врагом всех мусульман мира. Причем важно не то, кем сами себя считают эти "враги" (те же девушки из Pussy Riot неоднократно и весьма убедительно заявляли, что их панк-молебен был направлен на критику отдельных лиц, а не религии в целом), а то, что их назначают своими "врагами" указанные властители, без зазрения совести ассоциирующие себя с многомиллионными сообществами людей. При этом быть "личным врагом" Кадырова сегодня гораздо опаснее, чем "врагом" патриарха РПЦ МП или президента РФ. Последние в худшем случае могут натравить на критикующего их гражданина силовиков и даже посадить в тюрьму, Кадыров же обычно не заморачивается такими формальностями - чего стоит один его призыв сжигать без суда и следствия дома родственников боевиков в Чечне.

Итальянский писатель Умберто Эко в сборнике "Сотвори себе врага" писал следующее: "Иметь врага важно не только для определения собственной идентичности, но еще и для того, чтобы был повод испытать нашу систему ценностей и продемонстрировать их окружающим. Так что, когда врага нет, его следует сотворить. Все видели широту и гибкость, с которыми веронские нацисты-скинхеды принимали к себе во враги любого, кто не принадлежал к их группе, – именно для того, чтобы обозначить себя как группу. И самое интересное в этом случае – не то, с какой непринужденностью они обнаруживали врага, а сам процесс его сотворения и демонизации". Россия особенно активно встала на этот путь сотворения и демонизации "врагов", как минимум, в 2012 году, когда Владимир Путин вопреки Конституции в третий раз избрался президентом страны. Врагами объявлялись либералы, представители сексуальных меньшинств, политические оппозиционеры, ориентированная на западные ценности интеллигенция и т.д. и т.п. Сегодня же российское общество доведено до той степени истерии, что враги мерещятся людям уже везде и всюду - врагами объявлены целые нации и страны, это и Украина, и США, и западный мир в целом, и те страны, которые ввели антироссийские санкции...

Внутри страны также не прекращаются разоблачения "иностранных агентов" среди общественников, получающих иностранное финансирование и ведущих деятельность, которая не санкционирована напрямую официальными властями. Но если довести эту порочную логику до предела, то всеобщим врагом и национал-предателем сегодня может быть объявлен каждый, кто критикует власть или лично не нравится большим и маленьким российским тиранам. Новым здесь является то, что теперь можно открыто и не боясь призывать к физической расправе с такими "врагами"... Кстати, с недавней отменой муниципальных выборов в регионах губернаторы и главы республик получили почти неограниченную власть для сведения личных счетов с любым, кто недоволен качеством их управления. Количество "врагов" личных и национальных в России множится, но это очень опасный метод скрпления единства нации. Название ему тоже давно придумали - это обыкновенный фашизм.





Николай Бердяев: Россия как источник и предтеча мирового фашизма

Уже в 1940 году, будучи в эмиграции и осмысливая свою жизнь, Николай Бердяев в книге «Самопознание» писал: «Возникновение на Западе фашизма, который стал возможен только благодаря русскому коммунизму, которого не было бы без Ленина, подтвердило многие мои мысли…Фашистские движения на Западе… стоят под знаком Великго инквизитора – отказ от свободы духа во имя хлеба. В русском коммунизме воля к могуществу оказались сильнее воли к свободе. В коммунизме элемент империалистический сильнее элемента революционно-социалистического». Эти слова мыслителя, прежде всего, приговор русскому коммунизму, который еще в начале ХХ века явился истоком мирового фашизма, подготовил его не так теоретически, как собственным практическим опытом, примером жестокости к обществу и человеку.
В самой книге «Истоки и смысл русского коммунизма», которую долго скрывали от России, Николай Бердяев не принимает ленинско-сталинской «переделки» учения Маркса, он, по сути, отрицает, что Ленин был марксистом, и не приемлет то новое, что Ленин внес в марксизм. Он пишет: «Ленин – антигуманист, как и антидемократ. В этом он человек новой эпохи, эпохи не только коммунистических, но и фашистских переворотов. Ленинизм есть вождизм нового типа, он выдвигает вождя масс, наделенного диктаторской властью. Этому будут подражать Муссолини и Гитлер. Сталин будет законченным типом вождя-диктатора. Ленинизм не есть, конечно, фашизм, но сталинизм уже очень походит на фашизм» (стр. 102-103).
И дальше, углубив анализ, он приходит к неопровержимому выводу, что «Сталин – государственник восточного, азиатского типа. Сталинизм, т. е. коммунизм периода строительства, перерождается незаметно в своеобразный русский фашизм. Ему присущи все особенности фашизма: тоталитарное государство, государственный капитализм, национализм, вождизм и, как базис, – милитаризованная молодежь. Ленин не был еще диктатором в современном смысле слова. Сталин уже вождь-диктатор в современном, фашистском смысле» (стр. 120).
Более того, он вскрывает главное противоречие между Марксом и Лениным, которое и сделало фашизм возможным в принципе. Если Маркс предвещал процесс снижения роли и вообще отмирания государства, то Ленин в книге «Государство и революция», собственно, «повернул» марксизм в сторону усиления роли государства, он фактически создал диктатуру государства, которое и встало над обществом, а это было возможно только в случае насильственного подавления общественной мысли м вообще всех интересов общества, то есть при помощи фашизма.
И уже не важно, что это государство называлось рабоче-крестьянским, ведь оно так только называлось, но на самом деле не было ни рабочим, ни крестьянским. Николай Бердяев пишет: «Вместе с тем коммунизм создает деспотическое и бюрократическое государство, призванное господствовать над всей жизнью нарюда, не только над телом, но и над душой народа, в согласии с традициями Иоанна Грозного и царской власти. Русский преображенный марксизм провозглашает господство политики над экономикой, силу власти изменять как угодно хозяйственную жизнь страны. В своих грандиозных, всегда планетарных планах, коммунизм воспользовался русской склонностью к прожектерству и фантазерству, которые раньше де могли себя реализовать, теперь же получили возможность практического применения…
Русский коммунизм с моей точки зрения есть явление вполне объяснимое, но объяснение не есть оправдание. Неслыханная тирания, которую лредставляет собой советский строй, подлежит нравственному суду, сколько бы вы ее ни объясняли. Постыдно и позорно, что наиболее совершенно организованное учреждене, созданное первым опытом революции коммунизма, есть Г.П.У. (раньше Чека), т. е, орган государственной полиции, несравненно более тиранический, чем институт жандармов старого режима, налагающий свою лапу даже на церковные дела…» (стр. 116).
Именно так, как видим, еще в 30-ые годы, мировая социология могла бы объяснить сущность России, однако Вторая мировая война, участие в ней России, принявшей форму СССР, на стороне антигитлеровской коалиции, привело к тому, что мир просто постеснялся поставить на одну доску итальянский фашизм, немецкий национал-социализм и русский коммунизм, как одинаково деспотические и преступные режимы.
В то же время Николай Бердяев, как видим, осуждая русский коммунизм, предполагал возможность и предвидел появление того, что европейцы впоследствии назовут (вспомним Антонио Грамши и других!) «коммунизмом с человеческим лицом», который сущностно может отличаться от русского фашистского тоталитарного коммунизма, но он в 30-хгодах еще не знал, что Россия превратится в мирового жандарма, и не предвидел ни Второй мировой войны, ни подавления свободы в Венгрии, в Польше, в Чехословакии. Но берлинская стена пала и – это доказывает правоту классика российсокй социологической философии Николая Бердяева: «Но тираничность и жестокость советской власти не имеет обязательной связи с социально-экономической системой комунизма.
Можно мыслить коммунизм в экономической жизни соединимый с человечностью и свободой. Это предполагает иной дух и иную идеологию», – предвосхищал он стремление Европы к свободе вопреки России еще в средине 30-х годов. Нынешнее стремление Украины к европейским ценностям, стремление уйти от «русского мира» сродни европейским процессам второй половины ХХ века, и также вкладывается в поток бердяевских мыслей 80-летней давности…
В то же время Николай Бердяев предвидел, что и за это время характер и цели русского государства не изменятся. Характерно, что Бердяев пишет «русского», хотя мы бы сейчас бы написали российского, но Бердяев более прав, чем мы, потому, что и Советский Союз и нынешняя Российская Федерация – это именно русское государство, поскольку ни татары, ни казахи, ни украинцы, ни прибалтийские народности, ни даже сибиряки и все другие народности, имевшие или имеющие и сейчас в РФ свои автономии, не имеют к деспотическому характеру русского государства никакого отношения. Что Российская империя, что СССР, что нынешняя Российская Федерация – это русское, а не российское государство. Бердяев прав.
Он пишет: «Русское коммунистическое государство есть единственный сейчас в мире тип тоталитарного государства, основанного на диктатуре миросозерцания, на ортодоксальной доктрине обязательной для всего народа. Коммунизм в России принял форму крайнего этатизма, охватывающего железными тисками жизнь огромной страны, и это к сожалению вполне согласно со старыми традициями русской государственности» (стр. 117).
Характерно, что Николай Бердяев не ограничивается осуждением одной идеологии коммунизма, он осуждает ее практику, ее формы и методы реализации своих идей. «Идеологически я отношусь отрицательно к советской власти. Эта власть, запятнавшая себя жестокостью и бесчеловечием, вся и крови, она держит народ в страшных тисках… Но ужасно, что опыт осуществления социальной правды ассоциируется с насилием, преступлениями, жестокостью и ложью, ужасной ложью.
Одна безобразная инсценировка советских процессов, в которых обыкновенно всегда в одной и той же форме каются, может внушить отвращение ко всей системе». (стр. 120-121). Фактически эти слова могли бы быть преамбулой приговора украинского суда о запрете коммунистической идеологии, поскольку Россия той же жестокостью и теми же репрессиями, убийствами не позволила развиваться украинскому коммунизму, и то, что было идеологией в Украине даже до сих пор представляет собой русский коммунизм, который сродни фашизму.
Не правда, что от идеологии не страдают люди и общество. Пострадавшим субъектом в этом процессе «строительства коммунизма» по русским лекалам является человек. И даже не абстрактный человек вообще, а вся природная сущность человека, поэтому пострадавшим субъектом является каждый человек, все общество, угнетенное и расстрелянное, заморенное голодом, оболганное и обворованное в период сталинских репрессий и после них, к которым так или иначе была причастна Россия.
Николай Бердяев пишет: «Мы подходим к основной проблеме коммунизма, к проблеме отношений между человеком и обществом. Как было у Маркса? Маркс был замечательным социологом, но очень слабым антропологом. Марксизм ставит проблему общества, но не ставит проблему человека, для него человек есть функция общества, техническая функция экономики. Общество есть первофеномен, человек же есть эпифеномен. Такое унижение человека находится в разительном противоречии с обличительным учением Маркса об овеществлении человеческой жизни, о дегуманизации.
У него остается коренная двусмысленность: есть ли превращение человека в функцию экономического процесса грех и зло прошлого, капиталистической эксплуатации или это есть онтология человека. Решающим, во всяком случае, является тот факт, что первая попытка осуществления коммунизма на почве марксизма, которую мы видим в России, также рассматривает человека, как функцию экономики, и также дегуманизирует человеческую жизнь, как и капиталистический строй. Поэтому того переворота во всемирной истории, на который надеялись Маркс и Энгельс, не произошло, между тем как коммунизм претендует не только на создание нового общества, но и на создание нового человека.
О новом человеке, о новой душевной структуре много говорят в советской России, об этом любят говорить иностранцы, посещающие советскую Россию. Но новый человек может явиться лишь в том случае, если человека считают высшей ценностью. Если человека рассматривают исключительно как кирпич для строительства общества, если он лишь средство для экономического процесса, то приходится говорить не столько о явлении нового человека, сколько об исчезновении человека, т. е. об углублении процесса дегуманизации… В русском марксизме-ленинизме этот процесс дегуманизации пошел еще дальше и он обусловлен всей обстановкой возникновения русского коммунизма. В русский коммунизм вошли не традиции русского гуманизма, имевшего христианские истоки, а русского антигуманизма, связанного с русским государственным абсолютизмом, всегда рассматривавшим человека, как средство… Ленин объявляет нравственным все, что способствует пролетарской революции, другого определения добра он не знает. Отсюда вытекает, что цель оправдывает средства, всякие средства. Нравственный момент в человеческой жизни теряет всякое самостоятельное значение. И это есть несомненная дегуманизация».
Для Николая Бердяева, глубоко знавшего сущность России, она хоть и является горячо, но больно любимой родиной, но, как честный человек, он не может не осуждать и не вскрывать ее зло: «Фанатизм, нетерпимость, жестокость и насильничество коммуниста ярко выраженного типа определяется тем, что он чувствует себя поставленным перед царством сатаны… Он не может жить без врага, без отрицательных чувств к этому врагу, он теряет пафос, корда врага нет. И если врага нет, то врага нужно выдумать… Коммунисты не могут победить ненависти и в этом их главная слабость. Ненависть всегда обращена к прошлому и всегда зависит от пришлого… В коммунистах есть страшное преобладание ненависти над любовью».
Для Николая Бердяева, как для любого европейца сегодня, является естественным понимание свободы, прежде всего, как множественности гуманистических идеологий, отрицающих подавление и диктатуру. «Коммунизм в той форме, в какой он вылился в России, есть крайний этатизм. Это есть явление чудовища Левиафана, который на все накладывает свои лапы. Советское государство, как я уже говорил, есть единственное в мире последовательное, до конца доведенное тоталитарное государство… Более соответствует свободе человеческого духа не монистическая, а плюралистическая социальная система. Монистическая социальная система всегда ведет к тирании и угнетению человеческой личности. Монизм марксистской системы и есть ее главный дефект. Монизм тоталитарного государства во всяком случае несовместим с христианством, он превращает государство в церковь».
Бердяев согласен, что русскому коммунизму присуще «искание истины», но он понимает, что в этих исканиях побеждает зло. «С традиционно-русским характером коммунизма связаны и его положительные и отрицательные стороны: с одной стороны искание царства Божьего и целостной правды, способность к жертве и отсутствие буржуазности, с другой стороны абсолютизация государства и деспотизм, слабое сознание прав человека и опасность безликого коллективизма».
Поэтому философ уже тогда задумался о роли церкви в этих исканиях, и когда сегодня читаешь мысли Бердяева, они поразительно контрастируют с той ролью, которую сегодня играет Русская православная церковь, и, в частности, ее предстоятель Кирилл, ставший вместо «искателя истины» пропагандистом того «русского мира», который еще в 30-х года осуждал Николай Бердяев: «Мир переживает опасность дегуманизации человеческой жизни, дегуманизации самого человека. Самое существование человека находится под опасностью со стороны всех процессов происходящих в мире. Противиться этой опасности может только духовное укрепление человека. Когда христианство появилось в мире, то оно защитило человека от опасности, связанной с демонолатрией… Но это может сделать лишь христианство возрожденное, творческое, верное своему пророческому духу, обращенное к царству Божьему».
Более того, Николай Бердяев уже значительно позже приходит к выводу, что русское христианство не выполнило своей исторической роли. Позже, уже в книге «Самопознание» он пишет: «И более того, может быть ответственность лежит на историческом христианстве… Именно христиане должны были осуществить правду коммунизма, и тогда не восторжествовала бы ложь коммунизма» (стр. 478). Страшный вывод.

40 лет в 52 кадрах Для тех, кто не знал, что такое СССР http://rusrep.ru/article/2013/03/24/gavrilov/